Константин Сухов   
 Саги из-за моря.
  Смерть викинга.
  Поход в Гардарнки.
  Мститель.
  Без сомнений.
  Битва.
  За золотом.
  Молитва воя.
  Солдат.
 ПОХОДНЫЕ ЛЕТОПИСИ


Саги из-за моря.


Смерть викинга.

И будет ветер мне на ухо шептать бессвязные слова,
И будет сниться мне голубоглазая богиня
Верхом на дьявольском коне.
Обвив ногами потный круп, сжимая крепко в руке лук,
Несется молнией вперед, ее там где-то счастье ждет,
А я останусь здесь навечно,
Припомнить молодость свою,
Все совершенные ошибки здесь поджидают вновь меня
И буду мчаться я по кругу, все забывая про тебя.
Пока не упаду без сил, пока мой конь не будет загнан,
Пока не затуплю свой меч, не сдамся я на милость провиденья,
А ангел, что был мертв внутри меня, стал призрачною тенью,
Теперь он следует за мной, я чувствую немой его укор,
Он пробуждает совести сомненья,
Залитые вином и кровью,
Пропахшие пожарами и смертью.
Я убивал и наслаждался этим, я грабил, я насиловал их женщин,
Я делал все, о чем сейчас жалею, к чему толкала меня жизнь,
Не я избрал свой путь, я лишь звено в цепи, но пьяный крови дух,
Что веселил меня, он не оставит меня здесь, и я дойду до круга,
Где ждут меня отец и дед, где ждет меня моя кровавая подруга.
Что ни хотел, то получил я благодаря мечу и силе,
Благодаря уменью жить,
Но нужно ль это все в могиле,
Ответьте, друга, как мне быть ?
Копить богатства, трясясь над жизнею своей,
Иль быть хозяином себе, не думая о боге,
Не думая о злате, а зная лишь одно,
Что верным мне булатом добуду я и золото и славу
И уваженье всех, и женщин на забаву.
Казалось, что еще хотеть,
Коль есть все, что душа желает,
Но есть и то, о чем она не знает,
Что сердце веселит и без чего нельзя мужчине
Что раздувает ноздри и напрягает жилы.
То, что находятся у викинга в крови,
То, что висит на кончике стрелы,
Стремленье нести смерть и упиваться болью
И обнажая меч, облиться вражьей кровью,
Услышать моря рев и яростные крики,
И находиться в гуще битвы, орудуя мечом,
и успевая увернуться,
Все время пребывать на зыбкой грани бытия,
и помогать усердно тем, кто жаждет в хель вперед тебя.
А если время подошло предстать перед богами
Закончить путь с мечом в руке на самом страшном поле брани.
А норны думают порвать судьбы натянутую нить,
И жизнь прервется безмятежно, что ж, видно, так тому и быть, Кому начертано окончить сталью бренный путь,
Того не удержать, того уж не вернуть
И находясь в кровавом упоенье,
Не слышал я короткой стрелы пенье,
Пронзившей мою плоть.
Лишь видел я ее, примкнувшую к спине коня,
Шатаясь, протянул к ней меч,
И мрак накрыл меня.
Но верю я, что встречу здесь ее,
Прекрасную валькирию, что позвала меня с собой,
Сюда, где Один ждет меня,
Где пир мешается с войной.


Поход в Гардарнки.

Я видел смерть, я видел боль
Я верю в мощь, но что со мной,
Я забываюсь, не могу понять
Что заставляет повторять опять
Слова молитв.
В чем слаб я оказался,
О, боги, в чем я ошибался?
И раньше мне казалось,
Что миром правит мощь,
Что длинный меч решает все,
Но прочь, теперь иначе,
Я становлюсь слабее,
Ведь я люблю, и не могу себе признаться,
Что кареглазая славянка, захваченная в плен,
Все цели, устремленья, всё превратила в тлен.
И проходили дни, и море звало нас,
И счастью не было предела,
И вижу я в последний раз,
Казалось мне, все что изведал.
Тем хуже для меня,
Теперь мне лучше в море,
Ведь мне была милей война.
Чем мир-покой у дома.
А здесь я оставляю все,
Беря с собой лишь меч
Но жжет меня тоска
Видений гладких плеч,
И золотые волоса,
Что обвивали мою длань
Лишь будут сниться мне,
Вот в чем моя печаль.
И снова я прирос к веслу,
И парус хлопал надо мной
И снова здесь я пропаду
Я сам хотел судьбы такой.


Мститель.

Метель ревела и ветер выл
А старый викинг свой меч точил,
Он правил щит, вострил копье
Настанет день, решится все.

Я помнил клятвы час,
Я помнил час прощанья,
И знал одно,
Нет хуже расставанья,
Когда клянешься на крови,
В присутствии людей,
Как тяжело на сердце,
Викинг, верь!
Придет пора, свершится высший суд,
А Один улыбнется, подумав что не вдруг
Он взял в свой славный хирд
Того, кто был безвременно убит.
Он не пытался убежать
Лишь меч свой обнажил,
О, если б повернуть все вспять
О, если б сын мой жил.
И я смотрел, я долго ждал
Мой меч играл в руке
И выбивала искры сталь
И было горько мне.
И смертный бой, и клятвы час,
Передо мной они слились,
Была ли ночь, иль день погас
Я не оставлю ему жизнь.
Я стар, но кряжист как медведь
И здесь я не останусь,
Он гибок, молод, он как песнь,
Но не узнает старость.
Уже в глазах его я замечал
Смертельную тоску

И судя по движеньям
Он не совсем привык к мечу,
Он многого не знал,
Совсем как мой убитый сын,
А то что я ему не дал,
Теперь получит мир.
Я справлю свою месть
И мне немного станет легче
И все узнают эту весть
И разгорится вражда крепче.
Тогда поднимется весь клан,
Посмотрим где сильней мужчины
И чей горящий стан
Покинут и пойдут по миру.
Так думал я, сражаясь,
Я мог давно убить его
И что же мне теперь осталось
Убив, я потеряю все,
Однако предвкушать удар
Мне это не мешало
Ведь я еще не слишком стар
И одного удара мало.
Но меч его скользнул
Ужалил как гадюка
Не отразил, не смог,
Взор мой затмила мука,
Я повалился на колени,
В глазах его лишь удивленье
Успел увидеть я
Перед своим паденьем.
Он словно сам не ожидал,
Теперь он вновь набрался сил,
Но вот сейчас я точно знал
Что он недолго будет жив.
Мы снова закружились в пляске
Блистала сталь и было страшно
Его лицо в кровавой маске
Доспех и щит весьма неважен,
Я так давно не уставал,
Как в этот смертный миг
И я не знал кто виноват,
За что мой сын погиб,
Меня не трогало ничто,
Что может жизнь спасти,
Я видел лишь одно лицо
И вот мой меч его настиг.
Он пошатнулся и упал
Прижав к груди ладонь
Он истекал, я рядом встал
Желая слышать стон.
А он кривил от боли губы,
Сжимая рукоять меча,
И поступил я мудро
Он честно бился до конца.
Хотел бы я, чтобы мой сын
Похож был на него немного
Тогда б не плакал я
Встав у его порога.


Без сомнений.

И снова в бой, отбросив все сомненья
Отбросив все, что мне мешает,
Отбросив щит, сжимая меч обеими руками
Пройти сквозь все препоны, все раздавив и уничтожив,
Всех убивая на своем пути, меч щедро напоить
Невинной кровью, и самому напиться страхом, болью
Глазами видеть раны, столь щедро наносимые булатом.
Ушами слышать стоны и проклятья,
Вот все мои желанья, братья.
И больше ничего не надо, лишь быть на поле брани,
Лишь сеять смерть обеими руками,
И пусть стервятники кружатся надо мной,
Не скоро я найду покой.

Так говорил тот седоусый викинг
Глаза его горели адом
Рука терзала меч,
И был он страшен.
И осушив одним глотком
Большую чашу, он продолжал
Немалый свой рассказ.

И город был велик, и было мало нас,
Но ярости и мощи нашей не было предела,
И город взяли на копье, к Эгиру вынеся ворота,
И бился впереди Железнобокий Олаф конунг
Ужасною секирой, отбросив свой разбитый в щепы щит,
Он вел нас к центру града, где было много золота и славы.
Ничто не в силах было нас остановить,
Как страшно мы сражались,
Захлебывался меч в крови
Не в силах выпить всю,
Смерть хлопала крылами,
Оберегая жизнь мою........
Но франки дрались до конца,

Великая им честь и слава,
И даже будучи мертвы
Оружие не выпускали,
Сжимая сталь еще сильнее,
Хладеющей рукою
Они казались нам смелей
Но викинги сильны войною.
Здесь нету равных нам,
Здесь нету нам препятствий,
И сокрушая все,
Дорвемся мы до власти
До сладких франкских женщин,
До злата, серебра
И увезем с собою
Все что нам дает война.
Мелькали копья, стрелы,
Сшибалась сталь со сталью
И грохотал наш клич,
Ввергая в ужас франков.
И полыхал огонь, сверкала кровью сталь
И принимал я меч на щит
И сам мечом же отвечал,
Священные мгновенья
Для них и стоит жить
У викингов свой путь
И так тому и быть.
И вот проснулась ярость предков,
Вцепился я зубами в щит,
А франк, что бился очень крепко,
Он отлетел, как прошлогодний лист.
Мной овладела жажда,
Что утолить могла лишь кровь,
И выглядел я страшно
И бился, раньше так не мог.
Хрустел костями меч,
Звенел колечками кольчуг,
И мясо кровью запивал,
Не принося особых мук.

И хоть и было меньше нас,
Но крови мы хотели больше,
И наконец-то дрогнул франк,
И меч мой сокрушает точно.
Уже и строй их был нарушен,
Уже и бился каждый сам,
И устремились мы к врагам
Под сердца быстрый стук
Разя мечом и ужасающе крича,
И франки уставали,
А руки, закаленные веслом,
Усталости не знали,
Булатный меч кольчуги прорубал,
И брызжа теплой кровью
Очередная жертва валилась мне под ноги.
Но видел я валькирий
Летающих ввыси,
Упал вдруг Сигурд Дикий,
И замер там, вдали.
Упал и Харальд Кормщик,
Как он любил драккар,
Сражен был Скегги Ворон
И не помог ему отвар.
Убит был Гудред Скальд,
И кто его не знает,
Те висы, что он сочинял,
Теперь повторит каждый.
Вот кто путь к сердцу знал,
Кто услаждал наш слух,
Кто прославлял нас,
Кто поднимал наш дух,
И становилось легче,
И думалось о многом
И слушая его,
Мы забывали про невзгоды.
Свалился Виглаф Славный
Он был мне побратим
И воспылал я местью
И был я не один.
Тот франк, он умер дважды,
А на его кишках
Гадал наш Бьярни Страшный.
И было, братья, так.
Валькирии их унесли с собою
Они закончили свой путь,
А франки помогли им
Блистательно уснуть.
Теперь у Одина дружина крепче,
Когда он поведет ее,
Им всем немного будет легче
Сражаться с оголтелой тьмой.
Когда наш Олаф конунг поднял секиру
И обратил лицо к богам, благодаря,
Ты вел нас, Один, за собою
Возьми плененных, ведь не зря,
Немногие остались живы,
А жертвы те молчали,
Взирая горделиво на пожары,
Взирая в лица нам,
Что ж, тем больше чести
Больше славы.

Он замолчал, обвел всех взглядом
Потом неспешно продолжал.
А то что мне казалось адом,
В очах предстало светом нам.

Когда мы шли,
Не видно было моря
Кругом лишь были корабли
И гордые носы драккаров
Взрезали волны как ножи..........


Битва.

Тело чувствует холод меча,
Хороший удар, нанесенный сплеча
Рвет плоть и слышится стон.
Богатая дань, богатый полон.
Горячая кровь обливает кольчугу,
Враг принял свою смертную муку.
Звон стали, ругань и смертные крики,
Над полем ревет злая музыка битвы.
Разум подавлен кровожадным инстинктом,
Слух услаждается посмертным криком,
Первым успеть меч в ход пустить,
Иначе враг останется жить.
Поле усеяно телами павших,
Тишину и покой навеки обрядших.
И нету в сердцах ни страха ни боли,
И скоро наступит радость покоя,
И обуяет счастья волна,
Добытого кровью врага.
И харалужной сталью меча.


За золотом.

И был богат тот город,
И был он дьявольски могуч,
Иных он рвал как ворон,
Иным светил он из-за туч,
И весело плескалось море,
И отражался солнца свет,
Что рассыпался в звезды,
Иных уж боле с нами нет.
Но вот поднялся ветер,
И тучи скрыли солнце с глаз,
И за огромными волнами,
Уж не увидеть града крас.
И посеревший часовой увидел в море корабли
Стремительные молнии, что рвали все и жгли,
Вздымались мерно весла,
И слышен был сквозь ветер крик,
И подгибались ноги,
Припоминая страшный миг,
А корабли все ближе,
Благоволимые волной,
И бьется сердце тише,
И не стихает ветра вой,
Напрасны все молитвы,
Ничто не остановит зло,
Не миновать ужасной битвы,
Но все давно предрешено.
Драконы жаждут крови
Щиты висят через борта,
И пенится волною море,
Уже готовят якоря,
И вспоминаются кошмары
Кровь, черный пепел и мечи
То плыли викингов драккары!
То плыли росичей лодьи!


Молитва воя.

О, боже, к тебе обращаюсь,
Под твоей волей я обретаюсь.
Дай телу крепость кольчуги,
Дай мне увидеть вражьи смертные муки.
Направь мой меч в сердце врагу,
Ему умереть я всегда помогу,
Пусть наша отвага и сила,
Обратят брань во вражью могилу.
Пусть рука не устанет,
И моя смерть не настанет.
А если суждено мне погибнуть,
За князя, веру и нашу отчизну,
Об одном лишь прошу,
Не отдай мое тело воронью и врагу.
И прими мою душу,
Если я тебе нужен.


Солдат.

Пуля нашла свою цель,
Я споткнулся, упал, и теперь
Лечу непонятно куда,
Впереди мерцает звезда.
Я глянул вниз, вижу грешное тело,
Кругом война, мне что за дело.
Я вспомнил семью, их оставил одних,
И вдруг проснулось желание жить.
Я понял, я не хочу умирать,
Жена обо мне не должна вспоминать.
Но сам я лечу, непонятно куда,
К звезде, что мерцает, за ней пустота.
К черту, плевать, что за рай наверху,
Я не могу покинуть семью.
Усилие воли, задрожала звезда,
Я вспомнил друзей, их имена
Проклятье войне, этой старухе,
Мы убиваем людей, словно те мухи.
Я многих убил, убили меня,
К черту войну, я был как свинья.
Жизнь дорога в мирное время,
В военное жизнь-лишнее бремя.
Вдруг я очнулся, меня откачали,
Попробовал встать, это только начало,
Ранение в грудь - ерунда для мужчины,
Так сказал врач, из тех, кто еще были.
Скоро я снова возьму автомат,
Я не решаю, я просто солдат.


ПОХОДНЫЕ ЛЕТОПИСИ

Сражались мы как раненые звери и ступали мы по телам окровавленным, вселяя ужас кличем боевым,
пронзая вражью плоть и наслаждаясь видом трупов и не было спасенья никому, мы не внимали мольбам,
ярость преполняла нас, мы победили, ни потеряв ни воя.

Рукой я утирал глаза полные вражьей крови уши слышали смертные вопли и лязг оружия. Сердце трепетало,
ноздри раздулись от запаха крови и топор в моей длани уводил врага в сверкающие дали.

Как сели мы на коней добрых и сражались на славу, ярость преполняла нас и была вокруг, сердца бились
как одно и как обратился в бегство враг, мы полонили беглецов и воронье опустилось черной тучей на поле,
выклевывая глаза у раненых и мертвецов.

Солнце поднялось из-за гор, освещая рати и подившшсь мы числу врага, но страха не было в сердцах наших,
когда столкнулись мы. И была сеча великая, и бился каждый за двоих, не щадя живота своего и не мысля
ни о чем, кроме свободы. Сталь меча моего не знала отдыха, теплая кровь орошала лицо и скинул я кольчугу,
ибо мешала она. Белые рубахи наши покрылись кровью и тела были в ранах, мы ступали по трупам и бежал враг,
как подлый тать. Как гнали мы его и полонили все остатки, захватив добычу великую, много золота и
скота и украшений. И их князь дикий видом и страшный на лицо, сам пропорол свою грудь, стыдясь полона.
И много пили мы медвядяного пития и вкушали яства сахарные, справляя тризну по павшим воям.

Как быстро опустел колчан, я бросил лук и взялся за топор, Со стали топора стекала кровь, и поразился
я силе великой, окружающей нас. Князь наш подавал пример остальным , бился он как раненый медведь,
уже и конь под ним был убит и сражался он в пешем строю, и меч его не знал покоя, разрубая от плеча
до бедра тела ловкие. И ничего не было в силах спасти их, мы рубились до последнего, внушая страх
и почтение врагам, и малое наше число обратило в бегство врага, заставив их показать спины.
И ликовали мы, смешивая радость победы с горем потери, ибо многие вон сложили здесь свои буйные главы.
Тогда же мы похоронили всех павших по старому обычаю и пепел забрали в городище отдать женам и детям,
дабы выросли они такими же могучими как их отцы и деды. Чтоб также трепетал враг, страшась не числа,
а ярости и силы звериной и непреодолимой каждого.

Тут разъярились их ретивые сердца и плетки шелковы пошли стегать по крутым ребрам и тучным бедрам коней их.
Разъехались они по чисту полю, сверкая очами соколиными, и съехались по сигналу, ударяя палицами тяжелыми.
И пощербались их палицы, не ранив друг дружку, разъехались они снова, чтобы ударить мечами острыми.
Как по руку сломились мечи острые, и упали клинки на землю, сверкая точно звезды.
И боролись они три дня и три ночи, бросив копья и скинув кольчуги на сыру землю.
И не выдержал враг напора силы медвежьей богатыря нашего, затрещали его кости, подкосились его ноги
резвые и упал он на землю, сотрясая ее. И как упал и боле и не встал, так и остался лежать поединщик,
пока тело его не разорвало воронье. И вражеская рать, увидав как заломали их батыра, обратилась в бегство
и долго гнали мы их и многих убили, а еще больше полонили. И много назначил дани наш князь и исправно
мы получали ее многие годы.

Собрал князь наш войско великое. Двадцать тысяч лодий покрыли море и не хватало взора, чтобы охватить
это число. И высади-лись мы у города со стенами могучими и разоряли окрест на многие версты, сжигая
жилища и алча золота и серебра. И не было пощады никому, мы устрашали своим видом и меч мой не знал отдыха.
И осадили мы тот город и взяли штурмом, отдав многих воев в дань смерти. Как страшно бились мы!
Как трещали крыши, пожираемые огнем, ярость наша забыла счет трупам, и взяли мы добычу великую,
несчетное число золотых и серебрянных монет, украшений и женщин. Три дня грабили мы город и никто
не ушел от меча нашего, везде мы несли смерть с собой. И погрузились мы в лодии, оставив позади
дымящиеся развалины и карканье ворон.

О, как страшно бились мы, лишаемые воли! Как быстро таяли ряды врага, мы забывали о пощаде и наша
сильная рука пробила путь себе во мраке. Кругом был лязг стали и смертные хрипы, мой меч обагрен,
кольчуга красна кровью и каждый мой удар отзывается болью.

С меча и шпор моих стекала кровь над головой стервятники кружили. О, как сражались мы, безжалостные русы!
Как жадно крыши пожирал огонь, мы в ярости считать забыли трупы и горы тел окровавленных вздымались выше
городских ворот.